К нам он приезжает в самый разгар увлекательного процесса. Перед визитом в Москву Резнор ответил на вопросы обозревателя «Известий» Михаила Марголиса.

вопрос: Журнал Time однажды назвал вас самым влиятельным музыкантом 90-х. На кого и как вы повлияли?

ответ: В разной степени я оказал влияние, наверное, на многих, хотя трудно оставаться объективным, рассуждая о самом себе. Не знаю, как меня воспринимают окружающие, но точно представляю, какой оценки хочу удостоиться — быть упомянутым в учебнике истории современной музыки где-то рядом с Дэвидом Боуи. Хотя бы в какой-нибудь сноске…

в: Надо ли слушать ваш новый альбом «Year Zero» тем, кто пока не почувствовал близость Армагеддона?

о: Да, и им тоже. Он того стоит.

в: В вашем сценарии Апокалипсиса, финальной точкой которого станет 2022 год, фигурируют США, Индия, Пакистан, Иран, Северная Корея, африканские страны. О России ничего не сказано. Она в «конце света» не участвует?

о: Это хороший вопрос. Мы еще не до конца придумали некоторые подробности сценария, но я вам обещаю: Россия сыграет в Апокалипсисе значительную роль.

в: Почему Nine Inch Nails так долго собирались в Москву?

о: О, это все из-за различных сложностей с составлением расписания туров. Я очень извиняюсь перед нашими российскими поклонниками и заявляю, что обязательно еще вернусь к ним. А сейчас с интересом жду наш предстоящий московский концерт.

в: Чем займетесь в Москве, помимо собственного выступления, и что знаете о площадке, на которой предстоит играть?

о: Обычно в новые для нас города мы стараемся приезжать за пару дней до выступления, чтобы посмотреть хотя бы некоторые достопримечательности. Надеюсь, это получится и в Москве. Что касается стадиона, на котором мы будем играть, то, признаюсь, мне известно о нем немного.

в: Комические артисты довольно часто оказываются в обычной жизни людьми не слишком веселыми и даже печальными. Вы же достигаете глубин пессимизма в своих песнях. Так, может, вне сцены и студии Резнор — шутник и оптимист?

о: Думаю, да. Я стараюсь фокусироваться на негативе, только когда пишу песни. Но в сердце моем, полагаю, живет оптимизм. Надеюсь, мир никогда не превратится в то, о чем мы поем в «Year Zero». Записывая этот альбом, мы хотели заставить людей оглянуться и подумать, как предотвратить вполне возможный Апокалипсис. Призвать их уделять больше внимания происходящему вокруг.

в: Как автор вы, по-моему, не сильно изменились за время, прошедшее от альбома «Pretty Hate Machine» до «Year Zero». Или я ошибаюсь?

о: В принципе каждая студийная работа некоторым образом меня меняет. Но у «Year Zero», наверное, больше всего общего с «Pretty Hate Machine». В любом случае все это — я.

в: Простите за деликатный вопрос: сколь давно вы не общались с Кортни Лав, Мэрилином Мэнсоном, Крисом Вренной или Джоном Мальмом? И допускаете ли, что ваши пути еще пересекутся?

о: Я провел с этими людьми какое-то время, но все в прошлом. Сейчас они далеки от топ-списка моих друзей, и работа с ними в обозримом будущем в мои планы не входит.

в: Во что трансформируется стиль индастриал, когда наступит «нулевой год» по вашему календарю?

о: Музыка всегда отражает тенденции и культурные веяния времени. Надеюсь, что в будущем рок-музыка станет менее робкой и застенчивой. Сегодня в ней переизбыток ретро. Музыканты чувствуют себя увереннее, когда обращаются к прошлому. Будь то психоделика, диско или что-то еще. Слишком все стабильно сейчас и предсказуемо. Я ожидаю, что скоро кто-то принесет абсолютно иную музыку и взорвет эту стабильность.

в: Вы слышали хотя бы раз кого-то из современных русских музыкантов? Или, возможно, знакомы с кем-нибудь из них?

о: Неудобно вам в этом признаться, но нет. Однако мне хочется узнать, что творится в российском музыкальном мире. И, надеюсь, у меня будет такая возможность.